Т. В. Судоргина, древлехранитель Оренбургской епархии
Ведомости Оренбургской митрополии. 2026.
Победная весна 1945 года вписала яркие страницы в историю оренбургского Никольского кафедрального собора, освящённого 140 лет назад – в мае 1886 года
«Пустыри духовные»
Не так давно был опубликован личный дневник епископа Чкаловского (город и область с 1938 по 1957 гг. носили имя героя-летчика В. П. Чкалова – Т.С.) и Бузулукского Мануила (Лемешевского). Он возглавлял епархию степного края с середины февраля 1945 года до сентября 1948 года и его записи – ценнейший источник информации о возрождении религиозной жизни оренбуржцев в суровые 1940-е годы.
Ознакомившись с новым местом служения, в марте 1945 года владыка Мануил сокрушался: «Оренбургская епархия очень пострадала. Большинство закрытых в период 1930-1937 годов храмов или разобрано, или переоборудовано под школы, клубы и другие советские учреждения. На целые районы – пустыри духовные».
В Никольской церкви г. Чкалова с 29 июля 1941 года размещались фонды Центральных государственных архивов страны, эвакуированные из Ленинграда, а весной 1942 года к ним добавились фонды архивов Москвы, западных республик и областей СССР (всего 67 вагонов).
Чкаловский облисполком в апреле 1944 года вынес решение об открытии Никольской церкви. С 1 июня 1944 года службы проходили, как писал председатель церковного совета «в сарае у здания Никольской церкви, а затем был арендован частный дом». За 1944 год её прихожанами собрано в Фонд обороны 40 тысяч рублей (историки считают, что на эти деньги тогда можно было купить танк Т-34) и 10 тысяч рублей сданы в райсовет для новогодних подарков детям фронтовиков.
«Остались небольшие кучки секретных дел»
Реэвакуация архивных документов из г. Чкалова, начавшаяся в июле-августе 1944 года, шла очень медленными темпами «из-за общих проблем на транспорте».
На излете марта 1945 года епископ Мануил пишет в своём дневнике: «Сегодня был решающий день по выгрузке архива из Никольской церкви. Машины то и дело подходят и быстро заполняются ящиками. После ранней и поздней литургий много верующих женщин, подростков, не говоря о мужчинах, принимали самое деятельное участие в скорейшем освобождении помещения храма от архива.
В конце поздней литургии приехали в Никольскую церковь (кстати, заходили и в наш молитвенный дом) председатель горсовета, райисполкома и другое начальство. Организовал варку горячего шофёрам и вольнонаёмным. Купили хлеб, селёдку, картофель и другие продукты.
5 часов дня. Церковь освобождена от архива. В стороне остались небольшие кучки секретных дел, которые будут месяца на два перенесены в наш молитвенный дом (находился в Армейском переулке, ныне не существующем – он шёл параллельно современной нам ул. Степана Разина между улицами Туркестанской и Чкалова – Т.С.), после переноса оттуда нашей церковной утвари в Никольскую церковь.
Итак, храм в нашем распоряжении. В субботу (31 марта 1945 года – Т.С.) будем служить всенощную в свободном помещении».
«Храм очищен от грязи»
Следующие дневниковые записи епископа Мануила датированы 26 марта 1945 года: «Храм очищен от грязи, подметен, обмыт вдоль стен на высоту человеческого роста. Рамы обмыты, застеклены, алтарь правого придела вымыт и приведен в порядок.
К вечеру верующие перенесли всю церковную утварь из молитвенного дома. Все совершилось по милости Божией. Я сам видел, наблюдал, с каким воодушевлением женщины и даже подростки очищали и обмывали храм...»
Официальные документы того периода сохранились в ГБУ «Объединенный государственный архив Оренбургской области» (ОГАОО). В сообщении Уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР по Чкаловской области П. Г. Тептярева, направленном общине верующих 27 марта 1945 года, говорилось: «Ввиду освобождения Никольской церкви прошу в трёхдневный срок принять от исполкома Дзержинского райсовета г. Чкалова здание церкви, сторожки и культовое имущество в бесплатное и бессрочное пользование».
Глава Чкаловской епархии 29 марта 1945 года утверждал: «Основной ремонт в церкви заканчивается. Архив опечатан в нашем молитвенном доме. Заканчивают мыть полы и остекляют. Церковь светлая, просторная».
«Окрещено несколько десятков младенцев»
Впечатления от первого апрельского дня 1945 года епископ Мануил зафиксировал довольно подробно: «Торжество освящения Пантелеимоновского придела Никольского кафедрального собора закончилось около трёх часов дня. Народу было около 3000 человек. Успенский левый придел стоял пустой.
Сегодня к вечерне пришел загодя в церковь. Народу собралось уже много. Днём было необычайное оживление в храме: было окрещено несколько десятков младенцев, а во время вечерни настоятель крестил шестилетнего мальчика.
…Потрудившимся при восстановлении и обновлении святого храма сего – ектения (т.е. молитва – Т.С.) была за них с перечислением имен: детей, женщин и мужчин».
О том, что оренбуржцы старались не пропускать церковные службы, свидетельствует запись главы епархии от 6 апреля 1945 года: «За всенощной было не менее трёх тысяч человек. Теснота, давка, изнуренные лица верующих, но благостные и сияющие при получении архиерейского благословения и помазания».
Тогда же епископ Мануил делился размышлениями о будущем закрытых оренбургских храмов: «Верующие уже начали говорить, что скоро откроют Димитриевскую церковь… Нашим верующим придется ещё с год себя приучать, приохотить ходить в кафедральный собор, прежде чем начальство местное стало бы хлопотать перед центром об открытии второго храма.
А в таком случае мало надежды на Димитриевскую церковь, как самую обширную, но находящуюся сравнительно близко от Никольского собора (не более 3 км), а скорее на Иоанно-Богословскую или Покровскую, которые сохранили ещё внешний облик и без особенных затрат могли бы быть использованы под храм».
«Патриарх отсрочил закрытие молитвенных домов»
Видимо после возвращения верующим Никольского кафедрального собора местные власти решились на закрытие молитвенных домов, находящихся на ул. Орджоникидзе, 141 (Димитриевский) и в Красном городке. По этому поводу в дневнике епископа Чкаловского весной 1945 года указывалось:
«4 апреля. Какими хитросплетениями уполномоченного оказался опутанным молитвенный дом в Красном Городке. Его закрывают, и когда! – накануне Пасхи. Не дают верующим помолиться на Страстной и Пасхальной неделях… чтобы соблюсти мертвую букву закона… Это закрытие – первый путь колеблющихся к безбожию и безразличию к религии вообще.
11 апреля. Сам ходил на главный телеграф и дал Святейшему Алексию молнию в 140 слов с просьбою отсрочить закрытия их до Радоницы 15 мая».
Обращаясь к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию I, епископ Чкаловский Мануил 11 апреля 1945 года сначала сообщал: «2-го апреля оформлена передача общине верующих Никольского храма».
Информируя об угрозе закрытия Димитриевского и красногородского молитвенных домов, он писал: «Уполномоченные молитвенных домов обратились с просьбою отсрочить закрытие их до 15 мая – дня Радоницы...
Ввиду приближения праздников Пасхи представители общин (именно старых немощных, лишённых возможностью посещать храм дальностью расстояния Никольского собора, уже теперь в праздничные дни переполненного) умоляют Ваше Святейшество не отказать их просьбе.
Уполномоченные обязуются 15 мая все церковное имущество своих молитвенных домов представить Никольскому собору».
Просьба была уважена, 19 апреля 1945 года епископ Мануил записал в своём дневнике: «Патриарх Алексий отсрочил закрытие Димитриевского и красногородского молитвенных домов. Я разрешил служить до Радоницы».
«О беспрепятственном совершении крестных ходов»
Православная Пасха в 1945 году пришлась на 6 мая, когда заканчивались бои Великой Отечественной войны. Для верующих этот день стал символом Победы ещё и потому, что выпал он на день Георгия Победоносца.
Уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви по Чкаловской области в середине апреля 1945 года получил из Комитета по делам Русской Православной Церкви при Совнаркоме СССР указание: «В связи с приближением церковного праздника Пасхи Совет предлагает... предупредить религиозные общины о необходимости соблюдения правил светомаскировки».
Затем предлагалось «предупредить представителей местной власти о принятии через органы милиции необходимых мер к соблюдению общественного порядка в дни скопления верующих и о беспрепятственном совершении вокруг церквей крестных ходов во время пасхальной службы».
Освящение Никольского придела кафедрального собора состоялось 3 мая 1945 года. В предпраздничные дни владыка Мануил ликовал: «5 мая. Милиция провела вокруг храма электрическое освещение за свой счёт. Храм ⸺ игрушка. Весь в цветах. Пальмы и дерева сплошной стеной окружили стены алтаря и вокруг плащаницы».
Крестные ходы в 1945 на Пасху состоялись не только в г. Чкалове, но и в городах Орске, Бузулуке, Абдулино и в сёлах Студенцы (ныне Саракташский район) и Верхняя Платовка (ныне Новосергиевский район).
«К разгрому Гитлера закончили оформление иконостаса»
Счастливые майские события 1945 года в дневнике епископа Чкаловского чередовались с печальными: «9 мая. Никогда я не чувствовал себя так спокойно в сознании исполненного долга, как сейчас. Возобновился разговор о старике, предсказавшем окончание войны на Пасхальной неделе.
Ночью радио сообщило радостное известие. Плач всеобщий стоял во время пения “Вечная память”. Пели девять раз».
15 мая. К разгрому Гитлера закончили оформление иконостаса и прочистили храм (полы и все мелочи). Радоница. Народ шумит в церкви...
16 мая. Сегодня закрылся молитвенный дом Димитриевский. Привезли из него церковную утварь (сосуды, иконы, хоругви, подсвечники и т. д.).
29 мая. Сегодня утром составил два заупокойных отпуста (молитва о поминовении усопших – Т.С.) в конце прошений, касающихся погибших и пострадавших во время войны».
Как следует из дневника епископа Мануила, церковные службы посещали и представители светской власти: «26 мая. За всенощной был уполномоченный Тептярев и заместитель председателя облисполкома – женщина. Церковная служба и пение очень понравились».
«Богомольцы остались довольны»
Сохранились свидетельства епископа Мануила о проведении оренбуржцами в 1945 году православных церковных летних праздников:
«13 июня. Всенощная под Вознесение. Храм к радости моей переполнен. Много, много свечей у разных икон. Толпы молящихся радуют меня.
14 июня. Сегодня после Евангелия говорил я проповедь о празднике Вознесения.
…Причастников было, как за ранней, так и за поздней литургиями, очень много. Служба затянулась до двух часов дня. Чтобы не задерживать молящихся, всех причастников я перевел в Пантелеимонов придел и, закончив обедню, приобщал там. Богомольцы остались довольны».
Грандиозный Парад Победы состоялся в Москве в воскресенье 24 июня 1945 года – на пятидесятый день после Пасхи, когда отмечается двунадесятый православный праздник Пресвятой Троицы.
Епископ Чкаловский Мануил 26 июня 1945 года отметил: «Сегодня третий день Троичных праздников. Я не ожидал такого скопления молящихся за ранней и поздней литургиями. Было очень много причастников. Чувствовал особый подъём молитвенный…»
