Н. А. Рзянин
Православный духовный вестник Саракташского благочиния (Оренбургской епархии). 2019.
Становление монастырей в Оренбургской епархии относится к середине XIX века, они возникали, как правило, на базе монашеских общин с самостоятельной материально-хозяйственной базой. Монастыри были центрами религиозной жизни православного населения региона, оказывали значительное влияние на настроения в обществе.
Одним из крупнейших социально-экономических и религиозных центров епархии был женский Успенский монастырь, однако число исследований, посвященных истории монастыря невелико: Десятков Г. М. «Загадки Оренбургского Успенского женского монастыря», Рзянин Н. А. «Строительство, быт и обустройство Оренбургского Успенского женского монастыря», «Епитимья в системе государственно-церковных отношений на примере Оренбургского Успенского женского общежительного монастыря», «Монастырская церковно-приходская школа Оренбургского Успенского общежительного женского монастыря», «Храм Оренбургского Успенского женского общежительного монастыря, богослужение и жизнь прихода» и т.д., Денисов Д. Н. «Оренбургский Успенский женский монастырь».
Данные статьи затрагивают историю монастыря в XIX - нач. ХХ века. Период Гражданской войны в истории монастыря не рассматривается в перечисленных работах, что объясняется, очевидно, малочисленностью сохранившихся документов.
Представленная статья основывается на материалах, обнаруженных в фондах архива ОГАОО и личных фондах родственников монашествующих и послушниц Успенского монастыря. Цель данного очерка - на основании источников рассмотреть положение насельниц Успенского женского монастыря Оренбурга в период политической нестабильности и гражданской войны в Оренбургском крае (с 1917 по 1919 гг.).
Оренбургский Успенский общежительный женский монастырь был основан как община келейниц и получил статус обители в 1872 году. К 1917 году монастырь был одним из крупнейших в Оренбургской и Тургайской епархии, как по количеству насельниц, так и по размеру монастырских владений, имел собственные ремесленные мастерские, которые по сути своей были ремесленными училищами.
Финансовое благополучие монастыря основывалось на привлечении средств в монастырскую казну и грамотным ведением хозяйственной деятельности монастыря, а также его местоположением в самом густонаселённом городе губернии - Оренбурге. По данным отчётной документации за 1917 год численность насельниц составляла 129 мантийных монашествующих, включая игумению Таисию II, 4 указных послушницы и 403 послушницы, 50 девочек-сирот проживающих в монастырском приюте.
Февральская революция 1917 года никак не отразилась в отчётной документации монастыря. Только по распоряжению Св. Синода из богослужебных текстов было изъято поминовение «Августейшей фамилии». Хозяйственная база продолжала бесперебойное обеспечение монастыря всем необходимым.
После произошедшего в Петрограде большевистского переворота и свержения Временного правительства, 26 октября (8 ноября по н.ст.) в Оренбург прибывает избранный в сентябре 1917 года в Петрограде атаман А. И. Дутов. В этот же день, 26 октября, атаман Дутов издал приказ № 816 «О непризнании на территории Оренбургского казачьего войска власти большевиков, совершивших переворот в Петрограде».
27 октября игумения Таисия II отправила на монастырский хутор сообщение о переезде послушниц и монашествующих с территории монастырского хутора в монастырь. Часть монастырского стада 29 октября перегнали из хутора в Оренбург на территорию монастыря. В ноябре того же года, по причине отсутствия и прекращения поставок необходимых материалов, прекратились работы в ковровой, золотошвейной и чеканной мастерских.
В начале ноября от послушниц монастыря по домам были направлены письма, в которых говорилось: «По настоятельной просьбе настоятельницы просим приехать и забрать нас домой, по причине неблагоприятного и неспокойного времени». В некоторых письмах послушницы уточняли: «Город наводнён военными, выходить за ограду монастырской усадьбы нам запрещено. Ночью 2-го числа слышали, как расстреливали мародёров».
Традиционно в казачьих и купеческих семьях Оренбургского края, перед достижением возраста для замужества, молодых девушек направляли на послушание в монастырь, сроком от нескольких месяцев до нескольких лет. Проживание на послушании в монастыре являлось важным фактом в формировании положительного общественного мнения о семье, и являлось залогом успешной выдачи замуж, даже если семья была малообеспеченной в финансовом плане. С началом политической и общественной дестабилизации в регионе положение монастыря изменилось, и единственным средством избежать разного рода посягательств на жизнь и здоровье молодых послушниц представлялось возвращение их домой, под контроль своих родных и близких.
Однако и на территории губернии, помимо советских и дутовских военных подразделений появилось большое количество бандитских шаек, представлявших угрозу имуществу и жизни населения. В связи с этим, многие родственники насельниц Успенского монастыря просили разрешения у игумении принять на временное проживание в монастырь несовершеннолетних девочек, тем самым обеспечить им защиту в стенах монастыря. За ноябрь в Успенский монастырь прибыло 12 детей, которых поселили в кельях у родственниц из числа монашествующих и послушниц.
Обстановка в городе оставалась относительно стабильной до 31 января 1918 года, когда военные части под командованием В. К. Блюхера выбили войска Дутова из Оренбурга. В Оренбурге установилась советская власть, проводились карательные операции среди населения. В феврале 1918 года в Успенском монастыре проходили обыски. В своём письме к родным послушница М. В. Погорелова сообщала: «Искали спрятанных солдат и дезертиров, проверили подвальные, чердачные и жилые помещения, разыскивая оружие или схроны. Общались с детьми, показывая им пистолеты и винтовки, спрашивая, а не видели ли такое же у кого-нибудь?».
В это время прекратили свою работу оставшиеся монастырские мастерские: по пошиву постельного белья и верхней одежды, живописная и реставрационная, сапожно-башмачная и пуховязальная, в первую очередь - по причине отсутствия спроса и материалов для изготовления.
Далее сведения о жизни монастыря представляется возможным получить только из переписки частного характера. Для примера приведём письмо послушницы А. Усмановой, в котором говорится: «Положение наше спасают добрые люди и небольшой огород, разбитый на монастырской усадьбе. Хутор разграблен, зерно вывезено и угнан скот. Многие сёстры и послушницы, видя тяжесть нашего положения покинули монастырь и поселились у родственников».
Сведения из письма А. Усмановой подтверждаются в рапорте от 23 августа 1918 года, где игумения Таисия II сообщала: «Разграблен наш хутор, из которого вывезен весь сельскохозяйственный инвентарь, стоимость которого даже трудно представить. Не осталось ни упряжи, ни посуды, ни земледельческих орудий, кроме молотилки и сломанной косы» <…> «В настоящее время в монастыре насчитывается 34 монахини, 132 послушницы и 50 девочек-сирот, воспитываемых в монастырском приюте. В апреле месяце сего года распоряжением бывшей в Кустанае советской властью, значительная часть монастырской пахотной земли была отдана под распашку и посев «инвалидам», бывшим в ранениях воинам.
Узнав о таком распоряжении большевиков, многие лица, будучи и не воинами, и не ранеными, самовольно стали распахивать землю, принадлежащую монастырю.
Кроме того просим обратить внимание на тяжёлое состояние нашего монастыря, и просим воздержаться от новых обложений, иначе сёстры монастыря окажутся в затруднительном положении».
В ночь на 4 апреля 1918 года казачьи подразделения во главе с атаманом Лукиным совершили ночной набег на Оренбургский горсовет. В результате набега были убиты (большей частью зарезаны во сне) семьи членов горсовета, включая женщин и детей, количеством 129 человек. 3 июля Оренбург был отбит войсками Дутова, по городу прокатилась волна «белого террора».
7 июля 1918 года на форштадтской площади Оренбурга был проведен молебен с участием архиепископа Мефодия, переросший в митинг. В своей речи правящий архиерей открыто осудил действия советского правительства и призвал бороться с властью большевиков.
Этот день определил судьбу многих жителей города. В своих воспоминания С. В. Кормилина описывала этот день так: «За день до молебна в монастырь приехал кто-то из Архиерейского дома, важный и наглый, и потребовал от матушки Таисии присутствия на молебне и выступления на митинге. Матушка отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие, т.к. перед этим несколько дней она чувствовала себя плохо и много лежала».
В своих беседах с сёстрами игумения Таисия часто говорила, что наше дело молитва, а не политическая борьба. В своей записке к игумении илецкого Николаевского монастыря Серафиме (Соломии Гусевой), которая начинала иноческий путь с послушания в Успенском монастыре, игумения Таисия писала: «Когда меня спрашивают, за кого вы? Что ещё я могу сказать? Я - за Господа нашего Иисуса Христа. И принимаю со смирением всё, что он даст нам. Меня призывают, осуди, благослови на бойню. Кто я такая чтобы осуждать или благословлять? Кто дал мне это право?».
Письмо написано в доверительном и дружеском обращении. Это не удивительно, ведь игумении знали друг друга много лет, и, будучи послушницами и рясофорными монахинями, вместе трудились на монастырских послушаниях.
Привлечь игумению Таисию на свою сторону пытались две противоборствующие политические силы, однако Таисия не приняла ничью сторону. На это указывают воспоминания многих насельниц монастыря.
Распространялись слухи о том, что Таисия благословила войска Дутова, и это нашло отражение в дневниках насельниц монастыря: «После литургии Матушка Таисия обратилась к собравшимся в храме со словами, что до неё дошли слухи, якобы она благословила воевать против большевиков. Это неправда и ложь! И призвала клеветников к покаянию. Как можно благословить на братоубийственную борьбу, когда брат поднимает руку на брата, а отец на сына, или сын на отца».
В ноябре 1918 года войска А. И. Дутова вошли в состав Сибирской армии адмирала Колчака.
10 января 1919 года началось усиленное наступление красных войск с вытеснением войск атамана Дутова из Оренбурга. С приходом советской власти по городу прошла волна «красного террора». В переписках послушниц с родными указывалось на карательные действия в отношении гражданского населения. В письме Л. И. Подковыровой указываются сведения о проходившем обыске на территории монастыря в феврале 1919 года. Но о каких-либо карательных мерах в отношении насельниц монастыря упоминаний нет.
Решением ставки адмирала Колчака, и в соответствии с директивой штаба Верховного главнокомандующего от 12 апреля 1919 года, Отдельной Оренбургской армии была поставлена боевая задача овладеть Оренбургом. Началась осада Оренбурга войсками Дутова, которая продлилась с апреля по май 1919 года. 15, 16 и 17 мая Оренбург подвергся атаке дутовских войск по всем направлениям. Тем не менее, концу мая дутовские войска были вынуждены отступить от Оренбурга.
В официальных документах и стенограммах воспоминаний участников обороны Оренбурга нет упоминаний касательно использования строений монастыря в обороне города, что подтверждается и в переписке насельниц монастыря. В письме послушницы М. Н. Кормилиной говорится: «Весь май месяц старались не выходить в город. Сёстры из монастырской больницы выходили в город посещать госпиталь. Звонари звонили в колокола всего несколько раз. Стрекотание и хлопки орудий слышались днём и ночью. Несмотря на это послушания выполнялись нами с прилежанием, но оглядываться приходилось часто».
В сентябре 1919 года армия Дутова, осаждавшая Оренбург, была разбита силами Красной армии. Остатки армии Дутова с пожелавшими уйти из числа мирного населения, покинули территорию Оренбургской губернии через киргизские степи и перешли к атаману Б. В. Анненкову, после чего весной 1920 года армия ушла в Китай.
Зимой 1919-1920 года облик территории монастыря изменился. Для отопления жилых помещений и экономии запасов угля на территории монастыря сестры стали разбирать на дрова деревянные палисадники. Была вырублена часть неплодоносящих кустарников и деревьев.
Нестабильная политическая и экономическая обстановка подорвала материально-хозяйственную базу оренбургского Успенского общежительного женского монастыря. Отъём земли и разграбление монастырского хутора, который являлся основным источником сельскохозяйственной продукции монастыря, привели к бедственному положению насельниц монастыря.
К завершению боевых действий на территории Оренбургской губернии материально-хозяйственная база Успенского женского монастыря города Оренбурга была полностью разорена. Монастырский хутор был разграблен, обширные земельные угодья были отобраны. Монастырь выживал при помощи огорода на территории монастыря и на пожертвования от населения.
В период политической нестабильности и военных действий органы советской власти относились нейтрально к монастырю и его насельницам. Эта терпимость была обусловлена нестабильным положением советской власти в регионе. Несмотря на разорение монастырского хозяйства и смену власти, жизнь в монастыре продолжала поддерживаться силами оставшихся сестёр насельниц.
Любое насилие в отношении монашествующих могло послужить причиной к восстанию или переходу казачьих подразделений на сторону «белого» движения, а также скомпрометировать советскую власть в глазах общественности во время противостояния армии атамана А. И. Дутова.
Жизнь монашествующих Успенского монастыря, как и остальных жителей региона, в послереволюционные годы была наполнена многими трудностями. Но, несмотря на это, монастырю удалось на некоторое время сохранить дух келейного общежития, а преданность насельниц монастыря своим убеждениям и вере была примером для населения региона.
